Два года после Крыма: эволюция политического режима

Два года после Крыма: эволюция политического режима

carnegie.ru

Посткрымская система, ее лидер и посткрымское большинство переживут 2018 год. На демократизацию нынешняя власть не способна, но и ужесточение репрессий опасно. Поэтому режим постарается придерживаться инерционного сценария, но после Крыма, Донбасса, Сирии, Турции эта тактика дается все с большим трудом – агрессивность воспроизводит саму себя

Длинная статья Андрея Колесникова, в которой он пытается объяснить, что же происходит у населения РФ промеж рог в связи с аннексией и оккупацией АРК, да и вообще. Фрагмент:

Увеличившаяся скорость изменений общественного мнения – еще одна новая черта массового сознания. И снова мнения большинства граждан следуют в фарватере высказываний и действий российской власти, точнее, ее первого лица. Люди, и это очень заметно в ходе фокус–групп, не замечают нюансов и противоречий, не утруждают себя рефлексией. Не видят связи между решениями сегодняшней власти и своим «депрессивным» состоянием, считают виноватыми в своем отнюдь не блестящем социальном положении США и Запад в целом или предшественников Путина – прежде всего Ельцина и Гайдара, но в том числе и Ленина, которого первое лицо теперь склонно обвинять в создании множества проблем, аукающихся и сегодня.

Да, постсоветский россиянин «брал Крым», сидя с пультом у телевизора в тапочках. Но то, что произошло, – не просто манипулируемость, а более сложное явление. А в ответах на вопросы социологов читается не только и не столько страх. Это и отказ от рефлексии, и стремление оставаться в мейнстриме, и адаптация к сложившемуся климату мнений – классическая психология толпы, анатомия массового человека, известная со времен Гюстава Лебона и Хосе Ортеги–и–Гассета.

Яростные споры по поводу степени адекватности результатов социологических исследований и особенно разных показателей поддержки режима едва ли не раскололи экспертное сообщество. Да, конечно, рядовому респонденту социологических опросов и фокус–групп проще ответить на вопрос о поддержке лидера «да», чем «нет». Но это не только и не столько страх и недоверчивость. Это и пассивный конформизм, иногда переходящий в конформизм агрессивный. И поддержка неизменяемой величины, каковой является в течение более чем полутора десятилетий одна и та же власть (уже выросло целое поколение, которое не знало и/или не помнит других руководителей страны, кроме Путина). И отсутствие стремления к переменам – одно из главных свойств сегодняшнего общественного сознания. Как и общественного сознания СССР и России в целом – в этом смысле период перестройки и первых месяцев новой России был уникален.

В технологическом же смысле мне представляется наиболее разумной позиция, высказанная социологом Левада–центра Денисом Волковым по поводу споров о достоверности соцопросов: «Откровенность респондентов трудно оценить, однако важен тот факт, что это постоянная величина. Большинство опросов Левада–центра (как и большинства других компаний) проводятся по одной методологии – при помощи личного интервью на дому у респондента. Достижимость, то есть желание людей участвовать в опросах, не меняется на протяжении последних 20 лет. То же самое количество открывает дверь сегодня, что и два, и пять лет назад; почти все по–прежнему оставляют свои контактные данные по завершении интервью – для того чтобы была возможность проконтролировать факт проведения опроса».

Мышление большинства – аксиоматическое. Это не хорошо и не плохо – это просто по факту так. Россия – это страна затрудняющихся с ответом. Сейчас она становится немного иной, потому что для не имеющих своего собственного мнения появилась внятная платформа для выражения «своей» позиции: Крым, консолидация, единство, восстановление чувства великой державы. В течение многих лет в стране отсутствует широкое меню из партий и политиков, отсюда – ощущение безальтернативности и едва ли не «вечности» существующего политического режима.

Еще один резон поддерживать власть – она является источником благ, бенефиций, льгот, денег; она, и только она может изменить законодательство, исправить ситуацию, наказать виновных. От оппозиции ждать этого бессмысленно, ввиду того что она так и останется оппозицией, ничего не решающей, – все видят, как власть ее зажимает. В государстве отсутствуют качественно работающие институты, кроме (в глазах большинства россиян) одного – президента. Поэтому и доверять, и голосовать, и одобрять будут этот институт. И протестовать не против него (то есть против системы), а за него, ожидая поддержки, денег, социальных благ и исправления законодательства в лучшую сторону (как в случае с протестом дальнобойщиков и системой «Платон») – это свойство мы подробно разберем в следующей главке.

Еще один мобилизующий фактор – война. «Мирное» присоединение Крыма дало старт триумфальным, справедливым, самозащитным, превентивным военным операциям (Донбасс, Сирия, торговая война с Турцией). Этот феномен проанализирован мной в работе «Хотят ли русские войны?», где был сделан вывод о том, что военный дискурс власти, применение ею силы, оборонные расходы будут поддерживаться большинством населения как часть сохранения важнейшей для массового сознания ценности «стабильности» и вновь обретенного статуса (и чувства) «великой державы», существенными признаками которой являются военная и геополитическая мощь.
>>>
45
Подписаться на Dirty
«Да, постсоветский россиянин «брал Крым», сидя с пультом у телевизора в тапочках.»
Фашизм – это технология искусственного сплочения сообщества людей, при которой они делаются невольными (а затем уже и добровольными) соучастниками при совершении тяжкого преступления. При этом гордость от победы и собственной крутости умножается на количество соучастников, а вина и ответственность – делятся на это количество. Но фашизм – очень непростая штука, к сожалению он не может завершиться естественным путём, он может быть только уничтожен извне. Кроме того, фашизм развивается по собственным законам и всегда неминуемо приводит к необходимости совершения массовых человеческих жертвоприношений.
В общем, доигрались.
qqshka: а вы случайно не путаете итальянский фашизм и немецкий нацизм?
цитата из вики

"Иностранные евреи и около двухсот итальянских были интернированы в 43 лагерях. Однако условия в итальянских лагерях не угрожали жизни и здоровью заключённых и не шли ни в какое сравнение с нацистскими концлагерями и тем более лагерями смерти[25].

В ходе войны итальянские власти и отдельные чиновники приняли ряд мер для недопущения депортации евреев на оккупированных Италией территориях и в итальянских колониях в нацистские лагеря смерти. Этими действиями они спасли около 40 000 евреев за пределами Италии"